Что произойдет, если санкции распространятся на лекарства

Отказ от импортных лекарств пока не планируется. Но если предположить, что это произойдет, подобное решение может больно ударить по определенным категориям российских пациентов

Что произошло бы, если ввоз лекарств был ограничен? Как изменился бы рынок лекарственных средств? Чтобы ответить на этот вопрос, мы разделили все препараты, проданные за последние 12 месяцев, на группы и узнали, какая доля производится в дружественных государствах и на отечественных предприятиях, а какую поставляют страны, которые обмениваются санкциями с Россией.

Комментарии экспертов

В зоне критического риска находятся гормональные препараты для системного назначения, средства для лечения заболеваний мочеполовой системы и половые гормоны. Мы попросили эндокринолога Ольгу Демичеву прокомментировать ситуацию.

«Создание гормональных препаратов — сложный и дорогостоящий процесс. Фармакологические технологии постоянно развиваются, и отечественный производитель не всегда успевает соответствовать их современному уровню. В России производится ряд качественных конкурентоспособных эндокринологических препаратов, планируется открытие новых предприятий. Но если предположить, что завтра прекратятся закупки зарубежных эндокринных препаратов, отечественный производитель не обеспечит необходимые объёмы и ассортимент лекарств.

Российские алгоритмы лечения эндокринных заболеваний такие же, как в развитых странах. Мы применяем лекарства с серьёзной доказательной базой, произведенные по принятым в мире стандартам качества.

"Львиную долю" препаратов составляют лекарства для заместительной терапии: гормоны, которые вводятся в организм, чтобы восполнить недостаток таких же собственных гормонов.

При сахарном диабете это инсулин, при гипотиреозе — левотироксин, при надпочечниковой недостаточности — глюкокортикостероиды и минералокортикоиды и т. д. Большую часть этих лекарств мы закупаем. В России есть свое производство инсулинов, но некоторые заводы работают уже с готовым импортным сырьем или производят лишь расфасовку и маркировку. При этом российские компании сотрудничают с западными производителями, а значит, в случае санкций, поставки сырья могут прекратиться.

Совсем грустная история получится с гормональными контрацептивами. Сегодня у нас огромный выбор этих препаратов, мы просто купаемся в разнообразии — различные комбинации, варианты дозировок, дополнительные лечебные свойства. И, самое главное, эти препараты эффективны и безопасны, могут применяться десятилетиями и позволяют контролировать рождаемость. Немыслимо всё это потерять. Стоит также упомянуть лекарства для заместительной гормональной терапии женщин в перименопаузе, для них это вопрос качества жизни. Еще молодые, работоспособные, они буквально выпадают из привычной жизни из-за тяжести течения перименопаузального синдрома.

И это только несколько групп препаратов эндокринной линейки.

Если отвлечься от эндокринологии, то колоссальный сегмент в современной медицине занимают препараты системных и топических глюкокортикостероидов. Их назначают при аутоиммунных заболеваниях, используют в неврологической и онкологической практике. Да, собственно говоря, не назову раздел медицины, где они не применяются. В дерматологии, пульмонологии, педиатрии — на каждом шагу. А производят эти препараты преимущественно в странах Евросоюза.

В отличие от ситуации с гормональными препаратами, гораздо лучше обстоят дела со средствами от простуды, запоров и поноса, всевозможными иммуномодуляторами и различными медикаментами, например, ноотропами, которые нигде в мире, кроме России, практически не применяются из-за отсутствия доказанной эффективности. Этот "благополучный" рынок не влияет на продолжительность или даже качество жизни».

Директор Центра социальной экономики Давид Мелик-Гусейнов о том, стоит ли запасаться импортными лекарствами.

«Политические санкции пока не распространяются на лекарственные препараты. Но если предположить, что это произойдет, то подобное решение может больно ударить по определенным категориям российских пациентов.

Подавляющее большинство граждан могут и не заметить такие ограничения. Привычные нам ежегодные сезонные болезни сможем лечить без особых проблем. Ассортимент жаропонижающих, обезболивающих, антигистаминных и других препаратов массового спроса сегодня уже практически полноценно воспроизводится российскими заводами или предприятиями, которые построены западными компаниями у нас в стране. Однако есть категории пациентов, которые чувствительны к терапии определенного вида, больные редкими заболеваниями, пациенты с онкологическими, инфекционными и другими серьезными недугами. И эта терапия в основном представлена в виде импортных медикаментов. Конечно, в абсолютном выражении этих пациентов сравнительно меньше, чем тех, кто болеет массовыми заболеваниями. Но у нас в стране общество без обсуждений согласилось оказывать максимальный объем медицинской помощи всем, кому она необходима. Более того, эта гарантия зафиксирована в основополагающих документах, регулирующих систему здравоохранения — от Конституции до законов и постановлений.

Именно зафиксированные государственными документами гарантии являются важным аспектом во всей этой санкционной истории. Согласитесь, что наше государство ни в каких законах не гарантирует населению польские яблоки или норвежского лосося. А вот надлежащее лечение и конкретные лекарства государством обеспечиваются в рамках федеральной и региональных программ государственных гарантий. Поэтому санкции к лекарствам будут самым последним, о чем стоит задумываться. Лишение страны доступа к современным медикаментам — своего рода геноцид, который вряд ли позволит мировая общественность. Кроме того, не стоит забывать, что лекарства — это бизнес. Российский рынок — один из немногих рынков, который демонстрирует устойчивый рост на фоне падения рынков Европы и США. Западный бизнес до последнего будет держаться за российский рынок. Именно поэтому беспокоиться о доступности лекарств не стоит. Закупать их впрок тем более не имеет смысла. Любой ажиотажный спрос будет вести к росту цен».

Записала: Марианна Мирзоян — редактор проекта «Лекарства для жизни».